Давным-давно, когда звёзды ещё помнили свои имена, над землёй поднимались Висячие сады Ирисанды, названные в честь возлюбленной жены бога. Террасы зелени громоздились одна над другой, лозы стекали с уступов, как водопады, а у их подножия раскинулся белокаменный город Лаэтиарн.
Жители Лаэтиарна каждое утро поднимались в сады, чтобы молиться Аурелиону. Говорили, что он живёт на самой вершине, где облака касаются листвы, и что каждая капля воды в реках садов течёт по его воле.
Но вера, как и сад, требует ухода. Сначала шёпотом в тавернах, потом на площадях, а затем и в самих садах стали звучать иные слова: «А нужен ли нам бог? Зачем кланяться тому, кого не видно?» С каждым годом сомневающихся становилось больше, и молитвы звучали всё тише.
Из этого ропота вышли трое. Имена их позже прокляли и забыли. Три дня и три ночи они ковали в подземной кузнице простые стальные мечи, без рун и без благословения. На четвёртый рассвет они поднялись на вершину садов и встали перед Аурелионом.
Первый удар рассёк плоть бога, и на клинки брызнул золотой ихор. Сталь вспыхнула, впитывая божественную кровь, и в тот же миг мечи изменились. Они стали Некромечами, оружием, способным отнимать жизнь даже у вечного.
Бой длился до заката. Аурелион пал, и его кровь хлынула с вершины, в одно мгновение заменив воду в центральных реках садов. Но и трое воинов получили смертельные раны и угасли рядом с тем, кого поклялись убить.
Когда сердце бога остановилось, остановилось и сердце Лаэтиарна. В одно мгновение умер каждый житель города, от старика до младенца.
С тех пор Лаэтиарн пуст, но не тих. Среди белых улиц до сих пор бродят души горожан, а над садами порой проходит пурпурная тень самого Аурелиона.
На самой вершине, там, где пал бог, лежат три Некромеча, и мёртвый страж до сих пор охраняет их.